Исаак Ньютон: великий ученый или мистик и масон?

О том, что Исаак Ньютон — обладатель уникальных дарований и способностей, стало известно еще с момента его появления на свет в рождественскую ночь 1642 года в семье незнатного мелкого землевладельца-йомена. Сам ученый впоследствии искренне был убежден в том, что его род восходит к шотландским дворянам XV века. Правда, историки смогли обнаружить тот факт, что в 1524 году его предки были бедными крестьянами. Исаак родился недоношенным и болезненным младенцем, его даже не спешили крестить, ибо было непонятно, выживет ли он…

Позже Ньютон рассказывал одному из своих родственников, что «когда он родился, то был настолько мал, что мог весь поместиться в квартовый горшок, и настолько слаб, что на шейку пришлось надеть особый толстый воротник, дабы головка не падала». Однако имелись и добрые предзнаменования. Считалось, что ребенка, появившегося на свет в великий праздник Рождества, ждет в жизни успех – ведь он получает благословение свыше, появившись в один день со Спасителем. Отец Ньютона умер за 4 месяца до рождения сына, но и в этом многие усматривали добрый знак: верили, что посмертное дитя обретет удачу и благополучие. Cуществует и другое любопытное нумерологическое совпадение, предзнаменовавшее дальнейший жизненный путь Исаака: таинственный метемпсихоз. Так, Галилей — наравне с английским ученым, один из основателей современной науки — родился в тот же день, в какой умер Микеланджело, а умер в год рождения Ньютона.

В целом, Исаак Ньютон был приверженцем весьма аскетичного образа жизни. Он старался не принимать активного участия в традиционных лондонских развлечениях, не был сторонником курения и нюханья табака (весьма распространенного тогда времяпрепровождения), объясняя, что «для него в этом нет нужды». Другие формы проведения досуга — музыкальные вечера, театры или выставки — также мало его интересовали, а свое единственное посещение оперы он описывал как сомнительное удовольствие: «Первое действие слушал с радостью, второе стало испытанием для моего терпения, а на третьем я выбежал вон».

Похоже, он вообще не читал художественной литературы, а поэзию считал «изобретательной, но вздорной болтовней». Во многом именно благодаря реальным обстоятельствам жизни Ньютона сформировался привычный нам тип кабинетного ученого, эдакого Фауста, полностью поглощенного проблемами мироздания и презирающего быт. Как замечал один из современников английского физика, «если Ньютон оставался один, его редко можно было видеть без пера в руке и раскрытой книги». Как и многие знаменитые гении своей эпохи, Ньютон был универсальным ученым, одновременно занимаясь вопросами физики, анатомии, математики, алхимии и даже богословия.

Ньютон вошел в историю науки и культуры преимущественно как основатель классического физического знания, однако современники высоко ценили и его богословские сочинения. Так, знаменитый английский философ Локк писал в 1703 году своему племяннику Кингу: «Ньютон действительно замечательный ученый и не только благодаря своим поразительным достижениям в математике, но и в теологии и благодаря своим большим знаниям в священном писании, в чем мало кто может с ним сравняться». В широких кругах слава Ньютона как богослова была очень велика, а кажущееся нам сегодня странным сочетание ученого-математика и теолога было нормой для научной иерархии XVII века, особенно в Англии, где широкие знания в естественных и богословских науках могли стать хорошим подспорьем в политической карьере. Протестантизм и арианство Ньютона были одной из форм борьбы с католическими Стюартами, с партией тори. Такие же политические корни можно проследить почти во всех историко-богословских работах Ньютона.

Незадолго до смерти Ньютона, в 1725 году без согласия автора был выпущен французский перевод его исторического сочинения «Краткая хронология» (Abrégé de Chronologie). С восшествием на английский престол Георга I в 1714 году фигура ученого стала предметом особого внимания со стороны английского двора, в особенности принцессы Уэльской, впоследствии английской королевы. Принцесса состояла в оживленной переписке с Лейбницем и пыталась различными способами помирить с ним Ньютона (немецкий ученый обвинил англичанина в плагиате), и тут представился удобный случай — публикация хронологической системы, разрабатываемой Ньютоном в течение 40 лет на основе астрономических наблюдений древности.

В последнем фрагменте основополагающей работы «Математические начала натуральной философии» Ньютон прямо пишет: «Рассуждение о боге на основании совершающихся явлений, конечно, относится к предмету натуральной философии». Планеты и их спутники, однажды приведенные в движение таинственным «первым толчком», продолжали кружиться по предначертанным им эллипсам во веки веков или, во всяком случае, до скончания всех вещей. Ньютоновские «начальные условия» впоследствии легли в основу позднейшей аргументации в пользу существования Бога. Так, доказательство из предустановленной гармонии, предложенное Лейбницем, не только придает божественному началу статус первопричины всех вещей, но и предлагает разумные оправдания извечного философского парадокса, что благо логически связано с некоторым злом: «Как все часы без какого-либо причинного взаимодействия показывают одно и то же время, то должна быть единая внешняя Причина, которая всех их регулирует».

Постепенно весть о разностороннем английском гении разнеслась по всей Европе. В 1698 году русский царь Пётр I, прибыв в Лондон в рамках своего Великого Посольства, больше всего стремился встретиться с Исааком Ньютоном. Ньютон почтительно согласился на такое свидание и даже счёл изобретательного и практичного русского царя куда более сведущим в науках собеседником, чем монарх его собственной страны. В этом же году Ньютон получил должность управляющего Монетным двором — на этом посту он оставался до самой смерти. Контроль над государственными финансами, несомненно, был делом прибыльным, а потому Ньютон стал весьма обеспеченным человеком, что позволило ему полностью сосредоточиться на научных изысканиях, даже в ущерб академической университетской карьере. А вот стезя руководителя исследователю была отнюдь не чужда: в 1703 году его избрали президентом Королевского научного общества, которое тогда находилось не в лучшем положении, пребывая на грани банкротства. До Ньютона этот пост традиционно занимали аристократы, которые воспринимали свою должность скорее как синекуру, а потому их мало заботила судьба предприятия. Ньютон решил полностью изменить подобное отношение: за многие годы руководства Обществом он посетил практически все его собрания и даже председательствовал на них, подводя итог дискуссиям с особого председательского кресла, установленного во главе стола. Лишь после того, как он, высказав свои веские доводы, усаживался обратно, лакей, прислуживавший на заседаниях, помещал на стол официальный жезл Общества. Так соблюдался особый ритуал, который по сути отождествлялся с королевским двором со своим собственным, просвещенным монархом.

Будучи весьма религиозным человеком (правда, не совсем в традиционном смысле этого слова), Ньютон не оставался равнодушным к эзотерике и алхимии. Так, он заводит дружбу с французским изгнанником-протестантом Жаном Дезагюлье, одной из ключевых фигур европейского масонства. Эзотерические традиции были частично заимствованы масонством от средневековых цеховых братств строителей-каменщиков, а отчасти происходили от средневековых рыцарских орденов. Доподлинно неизвестно, был ли Ньютон масоном, но несомненно его членство в просветительском обществе «Spalding gentleman’s society», проводившем неформальные встречи и дискуссии об античных древностях за чашкой кофе. Кроме того, известно, что Ньютон разделял классическую алхимическую аллегорию о путешествии Ясона за Золотым Руном.

Американский историк науки Ч. Уэбстер отмечает, что наличие в библиотеке Ньютона книг знаменитого алхимика Парацельса и его учеников свидетельствует, что Ньютон был знаком с краеугольными положениями традиционных оккультных наук. По оценкам ученых, объем алхимических трудов, прошедших через руки Ньютона, превышал 5000 страниц. Кроме того, Ньютон поддерживал контакты с алхимиками и магами того времени и даже был членом тайного алхимического общества, где был известен под псевдонимом Iegova Sanctus (Единый Святой Иегова) — анаграмма своего собственного латинского имени Isaacus Neutonus. При этом сферой основных научных интересов Ньютона-алхимика были поиски предполагаемого универсального растворителя — менструума, изучив природу которого Ньютон надеялся постичь тайну трансмутаций элементов и проникнуть во внутренние сокровенные структуры материи. Стоит отметить, что будучи человеком переломной эпохи, когда средневековое геоцентрическое мировоззрение сменялось научным мышлением и сознанием Нового времени, Ньютон поэтому одной стороной своей деятельности был обращен в прошлое — на проблемы богословия, магии и традиционной науки, а другой — в будущее, порвавшее с схоластической традицией средневековых научных школ.

Ньютоновский закон всемирного тяготения стал действительно универсальным правилом, применимым к различным предметам изучения, будь то движения планет и их спутников, орбиты комет или закономерности приливов. Торжество ньютоновского гения было столь полным, что ученому грозила опасность стать вторым Аристотелем и оказаться непреодолимым барьером на пути научного прогресса — картезианское сомнение теряло смысл в гармоничной вселенной, функционирующей по законам Ньютона. В Англии лишь спустя столетие после его смерти ученые смогли в достаточной мере освободиться от его авторитета, чтобы создать действительно оригинальные работы по физике и математике.

Источник

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *